Vitamins, Supplements, Sport Nutrition & Natural Health Products, Europe

ГЛАВА 2

Почти никто из людей этого не знает. Но на берегу каждого моря, рядом со зданиями береговой охраны и береговой патрульной службы той страны, которая объявила эту прибрежную полосу своей собственностью, обязательно стоит спасательная станция хорьков. Люди спасают от бурь и кораблекрушений людей. А хорьки спасают зверей‑мореходов, попавших в беду.

Рядом с каждой человеческой станцией берегового патруля стоит маленькая база отважных и преданных своему делу хорьков, которые рискуют своей жизнью, чтобы спасать другие жизни. Спасательные станции хорьков — точь‑в‑точь такие же, как и человеческие, только гораздо меньше. На каждой хоречьей станции тоже есть и комната отдыха, и столовая, и судоремонтная мастерская, и сухой док, и маленький командный центр.

Девиз Спасательной службы хорьков — Silentus Salvatum — говорит сам за себя. Спасаем без лишних слов — таковы цель и закон каждого хорька, записавшегося в ряды спасателей. И все хорьки‑спасатели, как один, по праву гордятся своей историей: будь то шторм, пожар или нефтяное пятно, терпящие бедствие не пропадут, если уж катер ССХ вышел в море!

Спасательные суда хорьков, катера класса «Джей», — маленькие и легкие, но крепкие и быстроходные, с двумя мощными двигателями. Чтобы управиться с таким катером, достаточно команды из четырех специалистов и капитана. Как показывает опыт, эти суденышки — практически непотопляемые. Правда, несколько катерков за всю историю Спасательной службы все же затонули или разбились у скалистых берегов, но обычно под началом смелых и умелых моряков эти машины справляются со своим делом превосходно. Прошло не так уж много времени с тех пор, как мама перестала читать ей сказки на ночь, — и вот Хорьчиха Бетани уже окончила школу Морских офицеров (что было не так‑то легко) и в звании энсина[1] явилась для несения службы на спасательную базу «Майский день» [2] .

Это назначение Бетани заслужила отличными успехами в школе. База «Майский день» стояла на берегу узкого залива, по обе стороны от которого вдоль побережья тянулись рифы и отмели. Зимней порой здесь бушевали свирепые шторма, а летом, чтобы вывести судно в открытое море, приходилось пробираться сквозь целый лабиринт смертельно опасных течений. Бетани сама попросила направить ее туда, где скучать не придется.

— Энсин Бетани прибыла для несения службы, сэр!

Начальник базы Хорек Кертис высунул голову из моторного отсека одного из катеров, увидел на причале подтянутую фигурку юной хорьчихи и отсалютовал в ответ. «Отличница, — подумал он. — Хочет командовать собственным катером — как можно скорее. Много знает… Но сколько еще всего ей предстоит узнать! Бедняжка. Но как ей повезло!»

— Какова максимальная температура масла для двигателя этой машины, энсин?

Бетани опешила. Она ожидала радушного приема, а не очередного экзамена.

— Сто восемьдесят градусов по Цельсию, капитан.

— А что будет, если капитан решит идти на перегретом двигателе?

— Заест подшипник коленвала, сэр. Мотор выйдет из строя.

Начальник базы нахмурился и опустил голову, пряча усмешку. Да уж, новый офицер точно станет капитаном… умрет, а своего добьется!

— А что, если на карту будет поставлена жизнь, энсин? Как тогда быть?

— Что ж… один мотор можно и спалить, сэр. Но второй лучше сберечь.

— Именно так и поступил этот капитан, — пристально взглянув на нее, промолвил Кертис. — Теперь нужно ставить новый мотор. А моторы на деревьях не растут, энсин.

— А этот капитан, сэр… Он многих спас?

Хорек Кертис снова бросил на нее резкий взгляд исподлобья.

— Двадцать пять мышей, трех котов и карликовую мартышку. Итого двадцать девять жизней.

— Да, сэр. — Новый офицер вытянулась по стойке «смирно».

— Добро пожаловать на базу, энсин, — сказал наконец командир Кертис. — Вы привезли хорошую погоду. Осваивайтесь покамест, пользуйтесь случаем — другой не скоро представится.

И голова его скрылась в люке моторного отсека. На самом‑то деле барометр уже падал. Катер нужно было вернуть в строй как можно быстрее.

Так и начались приключения, которых искала Хорьчиха Бетани. Ее назначили третьим помощником на «Джей‑166» — спасательный катер «Неустрашимый», под начало капитана Энджо Э. За первый же час, проведенный на борту, Бетани поняла, что море — куда более требовательный учитель, чем все наставники из офицерской школы вместе взятые.

Каждое утро в предрассветный час раздавался сигнал учебной тревоги. Снова и снова Бетани просыпалась под пронзительный визг сирены. В промежутках между гудками она, как и прочие хорьки, вылетала кувырком из гамака, натягивала фуражку‑штормовку и спасательный жилет и мчалась на вахту. Лучи прожекторов кромсают тьму, остатки сна улетучиваются под грохот пробудившихся к жизни моторов.

Отдать кормовые! — раздается с мостика. — Отдать носовые! Отдать обратные! Отдать все концы! Все на борт!

Два луча‑близнеца взрезают завесу тьмы, два вихря‑близнеца взметаются от моторов, волны белой пены от бортов захлестывают корму петушиными хвостами. Упрятав мордочку в гермошлем, Бетани мчится на свою вахту дозорного на правом борту через пункт техосмотра: «Энсин Бетани к выходу в море готова!»

Вот она, настоящая жизнь, — думает она. — То, о чем я мечтала с детства!

В наушниках слышен голос капитана, вызывающего спасательный центр.

— «Майский день»? «Джей‑166» спущен на воду на середине канала, указания по курсу и расстоянию принять готовы!

Чаще всего на этом учебная тревога и заканчивалась.

— 166‑й, вас понял. Ваше время — пятьдесят восемь секунд. Отбой. Вернуться на базу, оставаться на приеме.

Но иногда «Неустрашимый» устремлялся мимо пирсов вперед, к выходу в открытое море, залитое безлунной тьмой. По курсовым указаниям с берега и своим собственным догадкам Бетани выискивала взглядом в этой кромешной тьме какую‑нибудь крошечную моторную лодку или парусник, дрейфующий с погашенными огнями. Команда этого суденышка обычно пряталась в трюме. Затаившись и свернувшись калачиком, спасаемые старались держаться как можно незаметнее. «Найди последнюю мышь» — так называли спасатели эту игру.

— Семеро выживших на борту, сэр, — отрапортовала однажды Бетани. Временно превратившись из дозорного в спасателя, она сейчас едва держалась на ногах: потерпевшие играли свою роль на славу, и перетаскивать их на палубу «Неустрашимого» было нелегко.

Хорек Энджо сощурился. Что‑то пошло не так.

— Это все? Вы уверены? Все выжившие — на борту?

Спасательная операция завершалась не раньше, чем поступал отчет обо всех участниках до последнего.

Только после этого выключался секундомер. Бетани почувствовала неладное.

— Никак нет, сэр!

Она ринулась с мостика на палубу, где «выжившие», уже расслабившись, весело болтали между собой в полный голос.

Прожектор! — крикнула она на бегу. Стремительно перебирая лапками, она скользнула по канату на спасенное судно и еще раз обыскала все от носа до кормы. Ни души… но в тот самый миг, когда Бетани уже уверилась было, что операция и впрямь закончена, в парусном ящике кто‑то шевельнулся.

— Ага! — воскликнула Бетани. — Ну‑ка, вылезай!

В глубине ящика, под сложенными парусами, свернулся тугим клубком маленький хоренок — точнее, хорьчиха. Она лежала тихо‑тихо, не смея даже вздохнуть. Бетани сдернула с нее сложенный парус, но малышка по‑прежнему лежала неподвижно, крепко зажмурив глаза.

— Попалась! — сказала Бетани и, крепко ухватив малышку зубами за загривок, вытащила ее из ящика.

— Хочу стать спасателем! — пропищала крошка.

Бетани невольно улыбнулась и, не разжимая зубов, пробормотала:

В один прекрасный день…

Со своей неподвижно висящей ношей она торопливо вскарабкалась обратно на палубу «Неустрашимого» по канату, туго натянутому над волнами. Свет прожектора ударил ей в глаза. Пристроив малышку в компанию остальных потерпевших, она бросилась вверх по лестнице на мостик.

— Восемь спасенных на борту, сэр! — пропыхтела она.

— Вы уверены, энсин?

— Да, сэр!

Капитан поднес ко рту микрофон.

«Джей‑166», восьмеро спасенных на борту. Потерпевшее судно взято на буксир.

— 166‑й, вас понял, восьмеро спасенных, — раздалось в ответ. — Отбой. Тридцать одна минута двадцать пять секунд. Вернуться на базу.

— Вас понял, — сказал капитан и, черкнув в бортовом журнале четыре цифры, добавил: — Есть вернуться на базу.

Коротким кивком он отпустил Бетани, и она двинулась было обратно, на дозорную вышку.

— 166‑й? — внезапно донеслось из микрофона. — Кто обнаружил потерпевшего номер восемь?

Капитан в недоумении повернулся к Бетани.

— Энсин Бетани, — ответил он. — Она нашла последнюю хорьчиху.

— Маленькую? — уточнил голос по радио.

Бетани кивнула.

— Ответ утвердительный, — сказал капитан.

— Отличная работа, «Неустрашимый», — похвалил голос из центра. — Молодцы.

Хорек Энджо опустил голову, скрывая улыбку. Очень может быть, что они держали пари. Ничего удивительного, если у спасенной номер восемь потом найдется в центре близкий родственник.

До первой в своей жизни дневной тревоги Бетани отработала с полтора десятка таких ночных рейдов.

Впервые услышав сирену при свете дня, она подумала с удивлением: «Но ведь так гораздо легче!» Цель обнаружилась уже на одиннадцатой минуте, и, невзирая на качку, «Неустрашимый» летел к терпящему бедствие суденышку на всех парах, спустив на воду шлюпку со спасателями. Бетани была среди них — когда цель найдена, в дозорном уже нет нужды.

«А не так‑то это просто», — подумала она. Но щенку, по‑прежнему жившему в ее душе, все трудности были нипочем. Именно о такой жизни Бетани мечтала по ночам, засыпая в гамаке, — и вот ее мечты сбылись.

Вот уже спасенное судно на буксире, и «Джей‑166» берет курс на базу, а Бетани снова стоит на дозорной вышке. Впервые она взглянула на пирсы с моря при свете дня… и кровь застыла у нее в жилах от того, что предстало ее глазам.

Она нажала кнопку переговорного устройства.

— Судно идет на скалы! — дрожащим голосом сообщила она на мостик. — Пирс по правому борту, сэр!

Ожидая ответа, она бросила еще взгляд на пирс… О ужас! Не просто судно! Один из спасательных катеров! Застрял на прибрежных валунах!

Напрягшись, Бетани ждала… Сейчас, сейчас, «Неустрашимый» даст правый крен и прибавит ходу… Сейчас они помчатся на помощь… Но ничего не случилось.

Может, капитан не услышал?..

— Дозорный по правому борту, сэр! Судно идет на скалы!

— Вас понял, дозорный по правому борту, — ответил капитан. — Вижу судно.

Но «Джей‑166» по‑прежнему шел на буксирной скорости, не меняя курса.

Почувствовав чье‑то движение за спиной, Бетани обернулась и взяла под козырек.

— Добро пожаловать на вышку правого борта, сэр!

Шкипер «Неустрашимого» был несгибаем и суров, как сами скалы: этот крепкий духом и телом хорек проложил себе дорогу к капитанскому чину от третьего помощника — и все благодаря врожденной сметке и преданности делу. Но, подобно всем по‑настоящему сильным хорькам, силу он демонстрировал редко, предпочитая держаться любезно и участливо.

— Успокойтесь, энсин. — Он коснулся ее плеча. — Этот катер уже год здесь стоит, — добавил он. — Я решил сказать вам лично, чтобы остальные не слышали.

Бетани повернулась к нему, оторвав взгляд от серой зыби.

— Но что случилось, сэр? Почему?..

Хорек Энджо вздохнул, снял фуражку и почесал в затылке.

— Это — «Джей‑101». Возвращался с операции в бурную ночь… Бурную — еще слабо сказано… Радарный буй в заливе снесло.

— Но, сэр, как же они не засекли пирс по своему радару?

— К тому времени, как капитан понял, что случилось, было уже слишком поздно.

Юная хорьчиха поежилась.

— А команда, сэр?

— Никто не погиб. И моряки, и спасенные успели перепрыгнуть на пирс. Мы тут же их подобрали. А разбитый катер оставили здесь — в назидание, чтобы другие не расслаблялись. Операция заканчивается с благополучной швартовкой — и не раньше.

Бетани перевела взгляд на останки катера — те намертво засели в скалах на мели в какой‑то сотне лап от проплывающего мимо «Неустрашимого». Схлынула очередная волна прибоя, и над водой показалась корма с выцветшей, но все еще хорошо заметной надписью. «Решительный», — прочитала Бетани.

— Но, сэр… Это судно…

— Это был «Джеы‑701», Бетани. Самый старый на станции. Мы сняли с него все, что можно было спасти. Остальное служит напоминанием. Мы же не хотим потерять так глупо еще один катер!

— Но как же, сэр, — прошептала она. — Этот корабль…

Капитан уже давно вернулся к себе на мостик, а Бетани все не спускала глаз с разбитого остова на скалах. От кормы почти до самой середины корпуса по ватерлинии тянулась пробоина. Неутомимые волны колотили останки катера о пирс; с приливом «Решительный» почти скрывался под водой, а с отливом снова садился на скалы. Но его элегантный, подтянутый силуэт не утратил былой красоты, а дозорные вышки‑близнецы все так же горделиво возвышались над волнами, не желая покориться стихии.

«Что за расточительство, — думала хорьчиха. — Самый старый катер на станции? Ну и что с того? Это же „Джей“! Он ведь может еще послужить спасателям!»

На протяжении всего испытательного срока Хорьчиха Бетани прилежно исполняла свои обязанности. Тренировки и ночью, и днем; срочные вызовы; терпящие бедствие суда… Настоящие происшествия, однако, были легче учебных: то у кого‑то не вовремя кончится топливо, то кто‑нибудь собьется с курса в тумане, то сломается руль или забьется винт…

Шторма налетали часто, но предупреждение всегда поступало вовремя, и суда пережидали непогоду на глубокой воде, вдали от подветренных берегов и коварных прибрежных скал.

В положенный срок Бетани повысили в звании. Она стала лейтенантом, а затем и старшим лейтенантом. Старшие по званию отмечали ее выдающиеся способности и непоколебимое мужество. «Уникальный офицер, — повторяли они. — Одна на сотню! Вот каких офицеров хотел бы я видеть у себя на борту!» Но Бетани по‑прежнему оставалась на борту «Неустрашимого» — и вскоре стала первым помощником.

Вот только образ «Джей‑101», брошенного на скалах, не шел у нее из головы. И выходя в море, и возвращаясь на базу, Бетани всякий раз бросала грустный взгляд на останки катера и вздыхала про себя: «Что за расточительство!»

И в конце концов не время и волны вырвали «Джей‑101» из челюстей суши, а терпеливая целеустремленность, с которой Бетани привыкла идти к своей мечте.

Нет, она никогда и ни с кем не заговаривала о том, что ее беспокоит. Она никогда не вступала в споры с теми, кто полагали, что разбитому катеру положено оставаться на мели. Но она твердо знала одно: решимость воплотить свою мечту в жизнь — важнее всех на свете способностей, талантов и знаний. Юная спасательница решила спасти «Джей‑101» во что бы то ни стало — а значит, она пойдет ради этого на все.

«Значение «Решительного» для спасательной службы трудно переоценить, — писала она, сидя в своей крошечной каютке на борту «Неустрашимого». — Если это судно отремонтируют и оно послужит во спасение хотя бы одной‑единственной жизни, то уже одним этим окупятся сторицей все затраты на ремонт. Какова же будет прибыль от предлагаемого мною скромного капиталовложения, если оно спасет еще сотню жизней?»

Сидя в своем кабинете с видом на пристань, командир Кертис с бесстрастным видом листал страницы ее прошения.

«Чтобы свести расходы к минимуму, я прошу разрешения в свободное от службы время и с помощью других свободных от службы хорьков‑спасателей, которые пожелают принять участие в этом деле, собственными силами отремонтировать и вернуть в рабочее состояние спасательный катер «Джей‑101 Решительный».

Начальник базы нахмурился. Ведь ее капитан уже сказал ей, что корпус катера оставили на скалах намеренно. Что за навязчивая идея? Как она будет выполнять свои прямые обязанности, если станет тратить время на ремонт всякой рухляди? Бетани — перспективный офицер, ее место — в море! Кертис едва заметно покачал головой.

«В самом худшем случае, — писала Хорьчиха Бетани в своем следующем прошении, — участие в этом проекте позволит добровольцам отточить свои навыки и приобрести новые знания, что, несомненно, повысит их квалификацию как офицеров и моряков спасательной службы. В лучшем же случае база „Майский день“ приобретет еще одно судно, полностью пригодное для плавания и проведения спасательных операций. Предлагаемый мною проект полностью согласуется с духом Спасательной службы хорьков, ставящей своей целью спасать и защищать суда морского плавания и жизни их экипажа и пассажиров».

Кертис снова покачал головой и выглянул в окно на пристань, где покачивались на волнах у причала вверенные его заботам катера. Прошение отправилось в корзину для бумаг.

Но вскоре за ним последовало еще одно, а потом еще, и еще. Можно было подумать, будто речь идет не о какой‑то жалкой развалюхе, а о зачарованном мече, который юная хорьчиха вознамерилась любой ценой извлечь из камня, дабы проложить себе дорогу к настоящим подвигам. Бетани со всей ясностью давала понять, что мечта ее достижима и полезна для Спасательной службы, что проект ее обернется во благо во всех отношениях. Она предусмотрела все возможные проблемы и терпеливо разъясняла в своих письмах шаг за шагом, как она будет с ними справляться.

11 сентября под наблюдением своего капитана Бетани в качестве стажера приняла командование «Неустрашимым» в операции по спасению двух хомячков с весельной лодки, которую унесло течением в открытое море. Завидев еще издалека приближающийся спасательный катер, они запищали от радости.

Волнение было умеренным, но, чтобы поднять на борт гребцов и лодку в целости и сохранности, пришлось повозиться.

«Лейтенант Бетани провела спасательную операцию без ошибок», — записал Энджо в бортовом журнале. Никаких дополнительных комментариев не понадобилось.

В доке ее уже ожидал курьер. Поднявшись на борт и взяв под козырек, он вручил первой помощнице запечатанный конверт. Лейтенанту Бетани предписывалось явиться в кабинет начальника базы в 15:00.

В 14:59, аккуратно причесанная, подтянутая и чуть‑чуть дрожащая, она уже стояла перед дверью кабинета, держа под мышкой толстый пакет с очередным прошением.

Точно в назначенное время она переступила порог кабинета.

— Лейтенант Хорьчиха Бетани по вашему приказанию прибыла, сэр!

Начальник кивнул.

— Садитесь, лейтенант.

Он развернулся в кресле и уставился в окно, на ровный ряд белоснежных катеров у причала. «Крепкая лапа» и «Отважный» несут дежурство ближе всех к выходу в море и готовы отчалить в любую секунду.

Кабинет начальника базы сверкал чистотой. Полки с книгами вдоль трех стен. Выцветший снимок — старенький катер класса «И», бравый лейтенант Кертис с товарищами по команде стоит у лесенки капитанского мостика. Застекленный шкафчик с моделью катера класса «Джей», проработанной до мельчайших деталек. Рядом — цветная картинка: трое щенков возятся в траве на берегу озера.

Старший хорек молчал очень долго. Но наконец он снова повернулся к столу и, заглянув в лежащее перед ним личное дело Бетани, прочел про себя: «Отец офицера, Хорек Артемий, прыгнул с моста в бурную реку во время ледохода, пытаясь в одиночку спасти двух щенков, оказавшихся на льдине. Терпящих бедствие удалось вытолкнуть на берег, где о них позаботились. Оба щенка остались целы и невредимы, Но спасатель погиб в ледяной воде".

Начальник базы поднялся и взял со стола раскрытую книгу.

— Хочу прочитать вам кое‑что из руководства по операциям ССХ. Готовы ли вы это услышать?

Бетани, сидевшая прямо и неподвижно на самом краешке стула, сглотнула комок в горле и взглянула командиру в глаза.

— Да, сэр.

— Тогда слушайте внимательно. — Он перевернул страницу.

«Личному составу запрещается принимать участие в строительстве, ремонте и обслуживании судов ССХ вне рамок тех заданий, которые возлагаются на них Службой».

Командир вздохнул и захлопнул книгу.

— Желаете что‑то добавить?

— Да, сэр.

«…вне рамок тех заданий, которые возлагаются на них Службой…»

Это могло означать только одно.

— Слушаю вас, — кивнул командир.

Спасибо, сэр!!!

— Вижу, вы ничуть не удивлены.

— Нет, сэр. У вас не было выбора, сэр. Рано или поздно вам пришлось бы дать мне разрешение.

Командир покачал головой, и по губам его скользнула улыбка смирения. Он протянул Бетани запечатанный конверт.

— Ваше задание, лейтенант, — эвакуировать, отремонтировать и вернуть в строй спасательный катер «Джей‑101 Решительный». По завершении ремонтных работ вы примете на себя командование этим судном в спасательных операциях. Позволите мне процитировать по памяти?

Юная хорьчиха вцепилась в конверт, на глаза ее навернулись слезы.

— Конечно, сэр.

Командир снова отвернулся к окну и, наблюдая за тем, как приближается к пристани вернувшийся с дежурства катер, проговорил:

«Поскольку возложенное на вас задание всецело согласуется с духом Спасательной службы хорьков, ставящей своей целью спасать и защищать суда морского плавания и жизни их экипажа и пассажиров, то вам предписывается приложить всю свою изобретательность и настойчивость к тому, чтобы исполнить данное поручение как можно быстрее».

— Есть, сэр! Спасибо, сэр!

Бетани поднялась и замерла по стойке смирно, расплывшись в улыбке и не в силах вымолвить ни слова. Командир взял под козырек, давая понять, что разговор окончен. Отсалютовав в ответ, Бетани тотчас же снова прижала конверт лапами к груди и, вспомнив о своем офицерском достоинстве, отбарабанила:

— Прошу прощения, сэр. Благодарю вас, сэр. Вы будете гордиться, сэр…

— Я уже горжусь, лейтенант. Я рассчитываю, что к началу зимы «Решительный» выйдет на дежурство.

У юной хорьчихи перехватило дух. Отремонтировать судно и подготовить новую команду к спасательным операциям всего за два месяца?! Это же невозможно!

— Есть, сэр! — Бетани еще раз взяла под козырек и развернулась кругом.

— А, да, вот еще что… — спохватился командир.

— Да, сэр? — Бетани снова повернулась к нему.

— Если понадобится мое вмешательство, надеюсь, вы дадите мне знать?

Бетани просияла.

— Да, сэр!

Чудеса начались не на следующей неделе, как того ожидал командир Кертис, а буквально в тот же день. Бетани удалось заполучить в свое распоряжение единственный на базе плавучий кран, и команда энтузиастов под ее началом принялась за работу. Они сняли корпус «Решительного» со скал, и к закату солнца катер уже стоял в сухом доке, обвешанный красными флажками, что означало: «Судно на ремонте».

И тем же вечером ремонтники принялись за дело: они просто не смогли устоять перед огнем воодушевления, которым пылали темные глазах хорьчихи, обратившейся к ним за помощью.

Хорьки‑сварщики резали и латали всю ночь напролет, рассыпая во тьму фейерверки расплавленной стали. Бригада дюжих хорьков, вооруженных гидравлическим плунжером, выравнивала и восстанавливала переборки, электрики выдирали из разбитой капитанской рубки старую проводку и прокладывали новые кабели. Словно по спецзаказу у причала выросли целые штабеля оборудования, инструментов и электроники, и вскоре вся пристань уже ходила ходуном от грохота целого стального оркестра: тарахтели дюбельные пистолеты и отбойные молотки, визжали шлифовальные круги и пилы, а корпус катера сотрясался от топота бесчисленных лап.

К рассвету моторы и генераторы, снятые с «Решительного», доставили на ремонтную станцию, а ремни и приводные валы извлекли на свет для осмотра и балансировки.

Решительная под стать судну, которым ей предстояло командовать, Хорьчиха Бетани трудилась бессменно, ничуть не замечая усталости. За предыдущие месяцы службы она успела выспаться впрок, и теперь работала не покладая лап — советовала и отдавала приказы, ободряла, упрашивала и всеми силами старалась поддержать в своих подчиненных энтузиазм.

— Вы спасаете жизни, — твердила она хорькам‑механикам, трудившимся в трюме. Их бригадир был настоящий великан — раза в два крупнее самой Бетани.

— Моторы привезут сегодня вечером, Боа, — напомнила она ему. — Не проще ли проверить радиаторы до того, как…

— Сегодня вечером, лейтенант? — рослый хорек улыбнулся. — Да мы же только на прошлой неделе их сняли! Еще месяца три, не меньше…

Обхватив механика лапами за пояс, Бетани встала на цыпочки и шепнула ему на ухо:

— Я выменяла наши моторы на новую пару, только что из ремонта…

Бригадир вытаращил глаза. Придерживая ее лапой за плечо, он обернулся и крикнул своему помощнику:

— Пошевеливайтесь там, Билли! Уйму всего еще надо проверить сегодня. Систему охлаждения, вытяжное устройство, подачу топлива, крепления моторов и подшипники. Мы спасаем жизни, лейтенант верно говорит.

Шум на катере не стихал ни на минуту: стук инструментов, шипение сварочных аппаратов и гул ремонтных машин мешались с выкриками бригадиров, а песни «Белой лапы», «Дук‑дук» и «Дза‑дза и Шоу Хорьков» лились из радиоприемников без остановки.

И вот уже в воздухе запахло не сваркой, а строительной пылью и старой краской, а еще через день свежевыкрашенный белоснежный катер предстал во всем своем возрожденном величии. На корме его с обеих сторон черной краской было выведено «Решительный», на транце — «Джей‑101», а в средней части засияла огненно‑красная надпись: «СПАСАТЕЛИ».

И наконец — не прошло и нескольких недель с того памятного дня, как разбитое судно сняли со скал, — «Решительного» спустили на воду. Лейтенант Бетани стояла на мостике. За эти недели она заметно исхудала, и под глазами появились темные круги, но юная хорь‑чиха дрожала вовсе не от усталости. Радость переполняла ее, и сверкающими глазами Бетани смотрела, как покачиваются за бортом пирс и портовые сооружения. На салинге развевался яркий лимонный вымпел, перечеркнутый по диагонали темно‑вишневыми полосками, — под цвет нового форменного шарфа, аккуратно повязанного на шее Хорьчихи Бетани.

Она нажала кнопку микрофона:

— Включить первый двигатель, Боа!

— Есть первый двигатель, мэм! — отозвался в наушниках голос механика.

Двигатель тоненько завыл, набирая обороты, корпус судна завибрировал. И вот уже мотор разогрелся, неровное тарахтение сменилось плавным, мерным стуком, как только механик выжал дроссель.

Бетани счастливо улыбнулась.

— Включить второй двигатель!

— Есть второй двигатель, мэм!

С едва различимым сквозь гул первого двигателя жужжанием второй мотор разогрелся в считанные секунды, и черная струйка дыма поползла из выхлопной трубы. Хорьчиха Бетани потянула рычаг телеграфа:

— Вперед на четверти мощности!

— Есть вперед на четверти мощности!

Корпус мерно подрагивал, винты вращались бесперебойно.

Бетани переключилась с микрофона на громкоговоритель:

— Отдать все концы!

Голос ее звучал уверенно и спокойно. Швартовы плюхнулись в воду; вызвавшиеся помогать лейтенанту Бетани хорьки‑добровольцы из числа портовых рабочих быстро выбрали канаты и втащили их на палубу.

С берега донеслись приветственные крики. Гордость за поставленный рекорд мешалась в голосах ремонтников с облегчением и надеждой, что в следующий раз лейтенанта Бетани они увидят не раньше, чем как следует и подольше отдохнут.

За первый свой рейс «Решительный» покрыл расстояние в дюжину собственных корпусов — от сухого дока до причала, где стояли на якоре другие спасательные катера. Прежде чем выйти в море по‑настоящему, предстояло еще оборудовать каюты для экипажа и пассажиров, набрать и обучить команду и провести испытательное плавание. Нужно было предусмотреть еще сотни и сотни всевозможных мелочей — и только после этого «Джей‑101" вновь обретет свободу.

— Назад на четверти мощности! — скомандовала Бетани и взяла право на борт.

— Есть назад на четверти мощности!

«Решительный» пополз боком по направлению к пирсу.

— Стоп машина!

— Есть!

Моторы смолкли.

— Концы на берег! — распорядилась Бетани.

Подручные спрыгнули на пирс и тщательно закрепили все швартовы — и носовые, и кормовые, и обратные.

От мостика до гамака было лапой подать, но Бетани едва преодолела даже эти несколько шагов. Надвинув фуражку на глаза и сорвав с шеи пестрый шарф, она рухнула на одеяло и тотчас же провалилась в глубокий сон.

Работа продолжала кипеть и в последующие дни, но теперь Бетани, по крайней мере, могла держать все под контролем. Теперь ей уже не приходилось выпрашивать помощь — напротив, желающих войти в команду «Решительного» стало хоть отбавляй. Больше десятка моряков подали формальные заявления, и еще не меньше дюжины предложили ей свои услуги на словах. Выйти в море под началом Бетани пожелал даже Боа, тот самый бригадир механиков, который когда‑то поклялся, что ни за какие коврижки не расстанется больше со своим уютным гамаком на суше.

Все эти добровольцы видели, как Бетани вдохнула в «Джей‑101» новую жизнь, как она воскресила этот катер своей безудержной силой воли. Они понимали, что и от них она потребует такой же самоотверженности, но это их не останавливало, такое восхищение пробудила в них юная хорьчиха.

Сидя в своей каюте, Бетани день за днем изучала автобиографии, проводила собеседования и вглядывалась в глаза и души тех, из кого ей предстояло набрать свой экипаж.

Последним заявление подал энсин Винсент, только накануне прибывший из школы морских офицеров на базу «Майский день» вслед за своей сестрой.

Бетани отложила его бумаги и вздохнула. «Ох, Винк… — подумала она. — Если я возьму тебя, рано или поздно мне придется послать тебя навстречу опасности, а быть может, даже на смерть. Нет, ни за что!»

Но этим вечером, засыпая, она вдруг, как наяву, услышала его голос:

«Я сам выбрал такую жизнь. Как и ты, сестричка. Даже если я окажусь под началом другого командира, мне придется рисковать точно так же. Но тебе я доверяю больше, и ради тебя я буду больше стараться. Я буду делать все, что ты скажешь. Возьми меня, пожалуйста!»

Бетани покачала головой и заснула. Но ей тут же приснилось, как она повязывает брату на шею полосатый форменный шарф «Решительного». Бетани беспокойно заворочалась в гамаке. Какой кошмар!