Herby – витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

ГЛАВА 4

В каюту Бетани постучали — не особенно робко, но и не слишком требовательно.

— Я ищу свою каюту… — На пороге стояла темная, очень красивая хорьчиха, чистенькая и аккуратно причесанная. Яркие глаза ее посверкивали любопытством из‑под модной шляпки в морском стиле, которая явно обошлась не меньше, чем в месячное жалованье лейтенанта.

— Мне сказали, что это и есть мой катер.

— Вы, наверное, Хорьчиха Хлоя? — Бетани протянула красавице лапу, помимо воли поддаваясь ее чарам. — Я — капитан. Добро пожаловать на борт.

— Такая молодая — и уже капитан?

Хорьчиха‑спасательница вздохнула.

— Молодая, но решительная. Так обо мне говорят.

Певица смерила ее изучающим взглядом, всмотрелась ей в глаза и тепло улыбнулась:

— Мы подружимся, правда?

Бетани кивнула и улыбнулась в ответ.

— Да. Если вы будете меня слушаться.

— Даю честное слово, капитан! Покажете мне мою каюту?

— Конечно. Тут недалеко, на берегу. Вам отвели лучшие апартаменты в гостиничном корпусе для офицеров. Это лучше, чем спать на борту, поверьте мне на слово, мисс Хлоя.

— Можно просто «Кло», если не трудно, — сказала певица. — Когда я работаю для журнала, я не сплю в апартаментах. Мне нужно набираться опыта. Узнавать жизнь как она есть, а не просто наблюдать со стороны.

— На этот раз вам придется изменить своим привычкам, — возразила Бетани. — Каюты для членов экипажа заняты. А пассажирские… Ну, роскошными их уж точно не назовешь. Сказать по правде, никаких удобств.

— Ничего страшного. Я только брошу сумку, а потом… Можно будет встретиться с экипажем?

Бетани пожала плечами и повела гостью за собой по сходному трапу. Распахнув дверь в крошечную каютку чуть правее цепного клюза, она включила свет и с сомнением заметила:

— Вид отсюда, боюсь, не самый шикарный…

— Спасибо. Я не за красивыми видами приехала. Я здесь, чтобы жить вашей жизнью.

Бетани усмехнулась — вот так нахальство!

— Добро пожаловать. Наша жизнь — к вашим услугам. Дежурства, тренировки. Короче, все что угодно. Кроме спасательных операций, разумеется. Вы же понимаете…

— Устав запрещает, — кивнула Хлоя. — Вы не вправе брать на себя ответственность за постороннего наблюдателя на борту и занимать место, которое может понадобиться для спасенных.

— Совершенно верно, — подтвердила Бетани. — К тому же штормовой сезон почти закончился. Но вы увидите, как близки к реальности наши тренировки.

Никаких вопросов, никакой лжи. Они поняли друг друга с полуслова.

Хорьчиха Хлоя приехала, чтобы написать отчет очевидца о спасательной операции, не упустив ни одной волнующей подробности, и полностью на это рассчитывала.

Хорьчиха Бетани, со своей стороны, была готова запереть писательницу в отведенных ей апартаментах на берегу, чтобы оградить ее от опасных морских приключений.

Однако Бетани понимала, что очерк рок‑звезды может пойти Спасательной службе на пользу: ведь его прочтут тысячи щенков, готовых выбрать свою дорогу в жизни, и, быть может, кое‑кто из них поймет, что готов рисковать своей жизнью ради других.

Капитан и гостья выбрались через носовой сходной люк на палубу как раз в тот момент, когда из кормового люка показалась голова механика Боа. Завидев Бетани, он уже поднял было лапу в приветственном салюте, но тут в поле его зрения попала гостья, и он описал лапой в воздухе широкий круг, приветствуя и ее. Он не заметил, что на тот краткий миг, когда они встретились глазами, у гостьи перехватило дыхание.

Механик направился дальше по своим делам, а Хлоя обернулась и проводила его взглядом.

— А это…

— Это Боа, — сказала Бетани. И, помолчав немного, добавила: — Не будь Боа, мы бы с вами не стояли сейчас на этой палубе.

Журналистка еще раз обернулась, но Боа уже исчез. В других обстоятельствах она придержала бы язычок, но Бетани понравилась ей, и она спросила напрямую:

— Бетани, вы любите его?

От удивления лейтенант рассмеялась. «Вот из таких вопросов и получаются хорошие очерки», — подумала она.

— Я люблю всю свою команду, Хлоя, И Боа, конечно, люблю тоже.

— Странное дело, капитан, — промолвила рок‑звезда, озадаченно покачивая головой, — но я, кажется, тоже.

Еще до конца дня Бетани успела понять, что общаться с Хлоей по‑хорошему очень легко. «Странная хорьчиха, — раздумывала она, пытаясь расставить по местам то, что подсказывала ей интуиция. — С одной стороны — такая живая, порывистая, открытая, обаятельная. А с другой — застенчивая, даже чуть‑чуть напуганная».

— После вас, — сказала Бетани. Они стояли у двери в столовую базы. — Во‑он там наш столик — по левому борту…

Но прекрасная гостья не спешила войти.

— Подождите минуточку, — попросила она.

Лейтенант повернулась и озабоченно взглянула на нее. Гостью била дрожь.

— Вам нехорошо?

— Ничего страшного, — заверила Хлоя. — Просто нужно собраться с духом. — Она смущенно улыбнулась. — Как бы ты ни любил других зверей, — добавила она, — все равно выстраиваешь вокруг себя стены, когда видишь слишком много незнакомцев. Я уговариваю себя раскрыться.

Наконец, она расправила плечи, глубоко вздохнула и переступила порог столовой с таким видом, будто только что сошла с обложки модного журнала «Рок‑звезды наших дней».

В считанные секунды смолкли все разговоры, замерли все голоса. Сотня мордочек разом обернулась к двери. Пара сотен глаз изумленно уставились на гостью. Воцарилась полная тишина.

Хорьчиха Хлоя? Та самая Хорьчиха Хлоя? В столовой базы «Майский день»?

Что же сейчас случится? Сумеют ли они сохранить спокойствие? Или ринутся наперегонки к дверям в надежде хоть краешком лапы прикоснуться к знаменитости?

— Всем приятного аппетита, — сказала Бетани, и на фоне всеобщего замешательства голос ее прозвучал на удивление спокойно и уверенно. — Мисс Хлоя благодарит вас за теплый прием. — И твердой лапкой она направила гостью к столику с новой стальной табличкой, на которой под яркими красно‑желтыми полосками красовалась угольно‑черная надпись: «Джей‑101 Решительный».

Еще мгновение — и зал снова загудел как ни в чем не бывало, хотя Бетани подозревала, что все судачат только о том, кто это сейчас вошел в дверь. «Слава — сладкая штука, — подумала она. — Но столько славы?.. Если сладкий пирог засунуть в рот целиком, можно и подавиться».

Энсин Винсент, непринужденно болтавший о том о сем с остальными хорьками из команды, при виде сестры чинно выпрямил спину.

— Команда «Решительного» приветствует вас, лейтенант. Все в сборе.

Все четверо членов экипажа замерли, устремив немигающий взгляд прямо перед собой, на уставленный тарелками столик.

— Вольно, «Решительный», — махнула лапой Бетани, и подчиненные расслабились, но к разговору так и не вернулись. Заняв место во главе стола, Бетани указала гостье на свободный стул справа от себя.

— Все вы знаете Хорьчиху Хлою, — проговорила она. — Но она вас не знает.

Винсент, сидевший прямо напротив, поднялся и отвесил рок‑звезде поклон.

— Первый помощник капитана Хорек Винсент, мэм. Счастлив приветствовать вас.

Старший механик пожал плечами и чуть привстал:

— Мы уже встречались. Можете называть меня просто Боа, мэм.

— Харлей, — назвался третий хорек и нахально уставился гостье прямо в глаза.

— Даймина, — прошептала самая младшая, застенчиво глядя в сторону.

— Самый лучший экипаж на всей нашей базе! — гордо подытожила Бетани.

— Значит, я попала по адресу, — сказала Хлоя. — Я ведь как раз и хочу узнать, что значит быть самым лучшим. Хочу узнать, как стать такими, как вы.

Наступило неловкое молчание. Боа первым нашел выход из положения. Подхватив одной лапой тарелку лимонных цуккини, а другой — вазочку сицилийского летнего салата, он с полуулыбкой протянул угощение гостье.

— Нас хорошо кормят, — пояснил он.

Гостья рассмеялась.

— Как стать такими, как мы? — переспросила Даймина. — Практика, практика и еще раз практика.

Харлей кивнул, уже налегая на золотистую запеканку из спагетти и средиземноморский салат из пшеничных зерен.

— Сами увидите. В ясные деньки все очень просто. Другое дело — по ночам, да еще под дождем, а то и в снег, когда и с прожектором‑то на сотню лап вперед уже ничего не видать, да еще под ветром баллов этак на девять, да еще волны до зубов…

— Еще снежного горошка, Харлей? — с улыбкой перебила его Бетани, протягивая дозорному теплую тарелку с сочной зеленью. Харлей прижал лапу к груди, галантно склонив голову, и принял угощение.

Хлоя вытаращила глаза.

— Неужели так страшно?..

— Не‑а, — качнул головой Боа, выдергивая своей огромной лапищей морковину с большого блюда. — Так страшно только тогда, когда нужно произвести впечатление на даму.

— Расскажите ей правду, Харлей, — велела Бетани. — По большей части — обычная рутина, не так ли?

Дозорный пристыженно кивнул.

— Да, мэм. — Он повернулся к Хлое и продолжил, не в силах оторвать завороженного взгляда от ее прекрасных глаз: — Как правило, мы просто доставляем в порт суда, на которых кончилось топливо. Ну, или кто‑нибудь малость с курса собьется. Или кто‑то на борту заболеет и ему срочно понадобится на берег. В общем, ничего интересного. По большей части — обычная рутина, шкипер верно говорит.

Он уставился в тарелку и принялся за сладкую кукурузу.

— По большей части — рутина, — повторила рок‑звезда. — Но ведь не всегда же?

От ее улыбки растаяло бы даже самое твердокаменное сердце.

Харлей радостно вскинул голову.

— Не всегда, конечно!

— Конечно, не всегда, — вмешалась Даймина. — Бывают еще тренировки, мисс Хлоя. Завести моторы и вывести катер на курс — по секундомеру. Кто первый отчалит. Кто первый доберется до места спасательной операции. За сколько минут успеешь найти мышонка на тонущей яхте.

— И обязательно надо успеть вовремя, Кло, — добавила Бетани, подливая гостье в бокал талой воды с высокогорного ледника. — Если вы не захватили с собой секундомер, не расстраивайтесь. На борту их полным‑полно.

Гостья подняла голову и огляделась. Почти все глаза в зале были устремлены на нее. На каждом столике висела стальная табличка с названием судна, шею каждого хорька обвивал яркий шелковый шарф, раскрашенный в цвета команды.

Желтый с синими молниями — «Джей‑131 Непокорный».

Красный с зелеными треугольниками — «Джей‑139 Посланник небес».

Зеленый в желтый горошек — «Джей‑143 Отважный».

Белый с черными ромбами — «Джей‑160 Крепкая лапа».

Синий с белым, в шахматную клетку, — «Джей‑166 Неустрашимый».

Золотой в черную полоску — «Джей‑172 Тихая гавань».

«Интересно, каково это, — думала она, — увидеть, как выплывает одно из этих имен из чернильной темноты, когда вокруг — только ледяные волны, а сам ты перепуган до смерти? Быть может, мой очерк так и начнется — в кромешной тьме?»

— Все экипажи — самые лучшие, — прошептала она.

Боа кивнул.

— Верно, мисс Хлоя. Для тех несчастных, которым они приходят на помощь, — все они самые лучшие.