Herby – витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

ГЛАВА 6

Шли недели, и стало ясно, что Хорьчиха Хлоя готовит свой очерк неторопливо и основательно. День за днем она проводила с командой, помогая с уборкой и покраской, наблюдая и слушая, внимательно следя за тем, как спасатели проверяют и перепроверяют все бортовые системы.

Каждый день во время очередной инспекции она стояла на капитанском мостике и слушала, как Бетани говорит в микрофон:

— Правая дозорная вышка, проверка.

— Главный прожектор включен… — раздался из наушников голосок Даймины, и на ее вышке вспыхивал луч, ослепительно яркий даже при дневном свете, — …и выключен. Вспомогательный прожектор включен… и выключен. Ракетницы, краскопистолеты, канатные пистолеты заряжены и на предохранителе, огни замыкания зеленые. Спасательный плот исправен. Пелорус — триста шестьдесят градусов…

Хлоя смотрела, как прыгает по четвертям круга, обходя шкалу, стрелка компасного азимута, отмечающего правую дозорную вышку.

— Что такое пелорус? — спросила она.

— Указатель наземных ориентиров, — ответила Бетани, коснувшись индикатора.

— …двести семьдесят, триста шестьдесят. Автокамера включена, защитные кожухи сняты. Правая дозорная вышка к операции готова.

Бетани нажала на кнопку секундомера и молча записала время.

— Левая дозорная вышка, проверка.

— Главный прожектор включен, — послышался голос Харлея.

Бетани стремилась к тому, чтобы все ее подчиненные умели выполнять функции друг друга и в случае необходимости смогли бы заменить даже капитана. Каждый член команды должен был учить остальных своим обязанностям, что на практике сводилось к лекциям Боа по машинному делу и дополнительным занятиям, на которых Бетани преподавала основы управления хоречьим судном.

Когда «Решительный» не был занят на дежурстве, они самостоятельно проводили учебные выходы. Стоя на мостике, Даймина и Харлей выводили катер из дока и вели его на крейсерской скорости по автопилоту и радару, а Боа учился обращаться с канатными пистолетами, пока не наловчился набрасывать буксирный трос на брошенный за борт мяч‑погремушку.

Хлоя слушала и смотрела и даже несколько раз попыталась править судном. Однажды она попробовала управлять прожектором, а в другой раз выстрелила из ракетницы — просто чтобы почувствовать, каково это.

«Как будто запускаешь в полет над волнами огромную неспешную комету, — записала она. — Одним движением лапы я превратила ночь в яркий полдень ровно на две минуты четырнадцать секунд».

Скоро ей стало казаться, что в случае чего она даже смогла бы взять управление катером на себя. Но она продолжала учиться. На полке у ее гамака лежали серьезные книги: «История Спасательной службы хорьков», «Стратегия и тактика спасения мелких зверей на море», «Справочник хорька‑моряка», «Пособие для морских механиков», «Суденышки в бурном море», «Уроки по управлению двухмоторным катером» и «Хорьки‑герои: удивительные истории о ССХ».

— Вы, должно быть, очень счастливы здесь, Боа, — заметила она однажды, спустившись в машинное отделение. — Вы здесь все знаете, любите свое дело. Представляете, сколько зверей проживают свою жизнь, так и не отыскав того, что любят?

Хорек‑великан коротко взглянул на нее поверх блестящего от масла корпуса инжектора, который как раз пытался установить на положенное место.

— Трудно сказать, мисс Хлоя, — ответил он. — Но я‑то должен отыскать это для себя.

«Да, — подумала Хлоя, — вот так мы и учимся на собственных решениях. И как нам хочется опробовать на деле то, чему научились!»

— Мама мне говорила, — сказал Винсент, когда они возвращались с очередной ночной тренировки, — и я запомнил это на всю жизнь… — Они вдвоем смотрели на сверкающую пену, летевшую из‑под борта. Винсент долго молчал, но все же решился: — «Винк, — говорила она, — если когда‑нибудь тебе захочется найти такого хорька, который сможет одолеть любую, даже самую тяжелую беду и сделать тебя счастливым, когда этого не может больше никто… ты просто посмотри в зеркало и скажи: „Привет!“».

«Скажи мне, что приносит тебе утешение, — той же ночью записала Хлоя, — и я скажу, кто ты».

«Вот, например, Бетани, — подумала она. — Бетани находит утешение в том, чтобы сплачивать чужих друг другу хорьков в единую, дисциплинированную и могучую силу любви, а затем противопоставлять ее силам стихии». В этом была самая суть ее капитанского искусства. Бетани понимала, что любовь побеждает все, и готова была рискнуть собственной жизнью, чтобы доказать это.

Хлоя исписала уже три блокнота, но поняла, что со временем все острее чувствует свою принадлежность к дружной семье «Решительного». Если от нее требуется быть наблюдателем, то наблюдать придется с очень близкого расстояния.

Она вписалась в команду так легко, что капитан почти не обратила внимание на перемены. Боа учил журналистку вязать морские узлы, и она тренировалась без устали, пока не научилась завязывать «мартышкин кулак» за считанные секунды. Выбленочные узлы она стала щелкать как семечки, а пришвартовать кормовой канат могла одним легким поворотом лапки.

Боа рассказал ей, что однажды, когда был еще маленьким щенком, провел целое лето в Монтане, в учебном центре «Хорьскаут» Хорька Монти при горном курорте «Радужная овца». Вообще‑то, никакого секрета тут не было, но Боа еще никому об этом не рассказывал, кроме капитана. Он развлекал рок‑звезду морскими байками, а всякий раз, когда Фея правды тоненьким мышиным голоском читала ему нотации («…мы никогда не оставляем рядом с люком машинного отделения открытые бочонки с медом!»), Хлоя хохотала до слез и хваталась за животик.

Однажды, когда «Решительный» возвращался на базу на крейсерской скорости после очередного учебного выхода, Хлоя поднялась на мостик и встала рядом с Бетани.

— Спасибо вам за все, капитан.

— Не за что, Кло. — Бетани нажала кнопку микрофона. — Вперед на трех четвертях, шеф!

— Есть вперед на трех четвертях, — ответил Боа, и голос его растворился в гуле двигателей.

Катер рванулся вперед. Ослепительная пена полетела от бортов в обе стороны, сверкая, словно снег, на угольно‑черной глади.

— Спасибо, что приняли меня, — сказала Хлоя. — Я к такому не привыкла.

— Вас все приняли, Кло, — усмехнулась Бетани. — Они вас любят! Вы — просто волшебница!

Она снова нажала кнопку переговорного устройства.

Дозорные! Курс на пристань.

— Дозорный по левому борту, вас понял, — откликнулся Харлей.

— Дозорный по правому борту, вас понял, — отозвалась Даймина.

Два индикатора пелоруса качнулись на несколько градусов правее, а следом и третий — энсин Винсент тоже скорректировал курс.

— Впередсмотрящий, курс на пристань, — сообщил он.

Бетани сама держала катер на курсе. Она могла бы воспользоваться электронными приборами, но знала, что электроника порой подводит, и если такое случится, от капитана потребуются опыт и мастерство.

— Это магия известности, — пояснила Хлоя. — Как будто я отгорожена от всего мира. Всегда остаюсь посторонней. Что бы я ни сделала, что бы я ни сказала, — это обязательно не то, чего от меня ждут. Я всех разочаровываю. Я — не та, кого они надеялись видеть. Как бы мне хотелось, чтобы кто‑нибудь видел меня, а не какого‑то… солнечного зайчика!

— Я вас солнечным зайчиком не считаю, — возразила Бетани. — Думаю, и Боа тоже. Да что там, даже Даймина… Она победила свою застенчивость. Она делится с вами секретами…

— Вот за это я и говорю «спасибо», капитан.

Бетани взяла под козырек своей капитанской фуражки, уже изрядно выцветшей и просоленной:

— Рады служить!

Шли дни, и Бетани забыла, что Хорьчихе Хлое не довелось окончить школу морских офицеров и что дисциплину она соблюдает по собственному почину, а не потому, что того требует устав. Короче говоря, у Бетани просто вылетело из головы, что Хлоя — рок‑звезда, а не член экипажа.